Женщины: поэтическое впечатление

Ваша очередь! Ваше время! Как говорится, всё познаётся на практике! А Главный Шеф-Учёный — это гений Роберт Лоулор! Его мастерская работа о смещении полюсов Земли (происходящем прямо сейчас) подкрепляется великим трудом Риан Айслер «Чаша и клинок» и книгой Барбары Такман «Марш безумия».

Время мужчин закончилось, КАПУТ! Слишком много войн, алчности, убийств и нищеты, за исключением Америки и большей части Западной цивилизации. Даже церкви не слишком помогли. Будем надеяться, что вы, дамы, справитесь лучше!

Маргарет Тэтчер попыталась и справилась хорошо. Но Хиллари и Пелоси — НЕТ, НЕТ, НЕТ! А AOC и её группа? Чистое зло! Возьмите себя в руки!

Есть множество великих женщин, таких как Эрика Кирк, Мелания Трамп, судья Джанин Пирро и другие. Им не всё равно! Только поэзия может по-настоящему определить женщин.

-

Лекарство

Моя тётя Кэти была великой женщиной. У большинства из нас в жизни был кто-то или мы знаем кого-то вроде неё. Она приехала в Америку

из Италии, когда ей было двадцать лет. У неё и её мужа, дяди Джона, который был поваром в Первой мировой войне, не было детей, и разница в возрасте между ней и её младшей сестрой, моей матерью Идой, составляла двадцать два года. Поскольку наши бабушка и дедушка уже умерли, когда мы с братом и сестрой появились на свет, она стала нашей номинальной

крёстной матерью, бабушкой и даже феей-крёстной, ведь у неё и дяди Джона был продуктовый магазин, полный конфет и мороженого. Райское блаженство для любого пятилетнего ребёнка.

Говорят, что величайшую проповедь произнёс Будда, который в ответ на просьбы раскрыть смысл жизни просто поднял цветок, не сказав ни слова. Моя тётя Кэти дала всем нам проповедь лучше той, что дал Будда. В

любой момент, когда её озаряло, часто во время приготовления вкуснейших отбивных из телятины в панировке или

курицы качаторе, своими пахнущими оливковым маслом и чесноком пальцами она хватала кого-нибудь из нас за щёку и говорила со своим

сильным сицилийским акцентом: «Наслаждайся-а жизнью, наслаждайся-а жизнью!»

Никто из нас в нашем юном возрасте не понимал, что она имеет в виду, но

чёрт возьми, она была «Королевой мороженого и конфет», так что, насколько нас это касалось, тётя Кэти могла говорить всё, что ей заблагорассудится, и нас это устраивало. Никто из нас тогда не знал, что она передавала нам мудрость о том, как быстро пролетает жизнь и как прекрасна жизнь на самом деле.

И в своей мудрости, чтобы впечатать своё послание в каждую клеточку нашего существа, она пошла дальше самого Будды, добавив тактильное ощущение, щипая нас за щёки всякий раз, когда произносила свои

вечные слова «наслаждайся-а жизнью» — просто чтобы абсолютно точно убедиться, что её послание дошло. Спасибо тебе, тётя Кэти!

ПАМЯТЬ

Часто память приходит так, как описывал это Пруст, и я
думаю о ней и обо всём, что было между нами, и в этот миг, с
состраданием к себе и к ней, на ум приходит каждая женщина, великолепные нюансы их сущности, аромат, движение, весёлость и
молчание, их бесконечное непрерывное созидание жизни, их безграничная любовь к
рождению, эта мудрость, которой владеют только они, воплощающая вечное прошлое
и будущее, пока они продолжают и продолжают дарить жизнь, и тогда
моя тоска утихает, ибо без сомнения я знаю, что она и только она есть
все и каждая женщина, и каждая женщина есть та, кем она является для меня,
именно так, как описывал это Пруст.

МИЛЫЙ АНГЕЛ

Будь осторожна, милый ангел, умоляю тебя, пока ты ищешь свой путь в своём странствии, пока ты ищешь то, что тебе нужно найти, будь осторожна, милый ангел, ибо ты родилась посреди страдающего мира, который давным-давно отрёкся от собственной боли.

Гидры презрения зародились из этого отречения, родился страх перед всем таинственным, проекция извергалась во влиятельных кругах, и такие, как ты, и те, кто похож на тебя, столь отличные своей непосредственностью и радостью, стали незначительными для их приговоров.

Тьма вторглась, и лишь немногие обратили на это внимание, крылья вроде твоих проклинали их рутину, твоя прозорливость заставляла их взглянуть на себя, их реакции повлекли ужасные последствия, пока даже фундаментальные идеи, которые ты считаешь священными, не были заперты в сейфах, надёжно спрятанных под поверхностью.

Осознай свои ограничения здесь, ибо ты не можешь тягаться с низшим уровнем, где улыбки и рукопожатия из песка меняются с конъюнктурными волнами, политкорректность — единственная норма, а ценность — это ценность победы любой ценой.

Такая тяжесть и владения посягают на блаженство в твоём сердце, немногие могут услышать мелодию твоего голоса, золотые ключи, что ты держишь, не могут отпереть цепи архаичного завета и страшащейся точности.

Будь осторожен, милый ангел, умоляю тебя, ибо здесь прошлое и будущее отрицают настоящее, повсюду царит смятение, фараоны Египта, ненавидевшие перемены, всё ещё правят, в этих вакуумах ты не можешь летать, и сокол с соколиными охотниками стоят наготове и вооружены, чтобы заточить твою славу.

ПИРУЭТ

Спереди, сзади и в центре я знаю её, вид сбоку она оставляет для себя, центр очень богат, переполнен, ищет определения.

странное поведение, почитающее странных богов. Жизненная сила раздувает мускулы. Спереди, сзади и в центре мы исследуем удовольствия. Медленно, медленно, медленно это происходит в замедленной съёмке, и она поднимает голову и шепчет мне на ухо: как мы можем не верить в то, чего не знаем, когда всё, что мы знаем, содержит столько сомнений. Я смотрю на шторы и на ветер, нежно. Тишина говорит со мной, и снова — пируэт.

Спереди, сзади и в центре мы знаем друг друга, вид сбоку мы оставляем для себя, центральное командование теряет контроль, и двое становятся единым целым.

Гравюры в честь Величия

(Посвящается всем великим людям, которых мне посчастливилось встретить
в моей жизни, и всем тем, кого я изучал и у кого учился
мудрости, которую они переняли от людей до них,
и так далее, и далее, и назад, и назад.)

1.

Там был огромный суд. Гигантский гриф нёс меня в клюве к свидетельскому месту. Прокурор осудил меня, и присяжные согласились, что я виновен. Раздалась мольба о помиловании от женщины с волосами Боттичелли, покрывавшими её обнажённое тело своим гобеленом. Я спросил, что мне делать. Она сказала: иди туда. Я оказался в тюремной камере Нельсона Манделы. Сырость окутала меня, как смерть. Святой Дух вошёл в камеру. Сырость отступила, и я проснулся.

2.

Мы были в чёрной дыре на краю галактики. Наша капсула свободно падала, и ракетный щит рассыпался. Мы готовились к небытию. На экране компьютера появилась Венера Милосская. Я спросил её, куда нам идти. Она ответила: за пределы коробки. Книга Горбачёва Перестройка дала нам указания для перезапуска двигателей. Дух Света вошёл в кабину. Двигатели зажглись, и я проснулся.

3.

Это был званый ужин на авеню. Вино лилось рекой, а разговоры были дешёвы. Об акциях и облигациях. Я пошёл в туалет помочиться. На стене висела картина с Пьетой. Я спросил у неё, каковы границы. Она сказала: невежество и привязанность. Появилась Мать Тереза, держащая в руках умирающего мужчину. На них было жалко смотреть, и я заплакал. Она приняла меня в свои объятия. Дух Любви снизошёл на меня, и я проснулся.

4.

Шла операция. Все были обеспокоены. Свет был таким ярким. Латексные пальцы прощупывали моё тело. Они искали жука, поглотившего мою душу. Медсестра пела Ave Maria. Пол Саймон держал Мальчика в пузыре, а Т. С. Элиот читал Четыре квартета. Я попросил хирурга показать мне путь. Она сказала: ты должен найти его через себя. Перед нами появился Папа Иоанн Павел II. Он призвал к примирению и возложил свои дрожащие руки на моё тело. Дух Прощения вошёл в моё тело, и я проснулся.

5.

Мерлин появился из ниоткуда. Всё остальное было тьмой. Даже луна была чёрной. Я спросил его, как он прибыл. Он ответил: мы всегда и никогда там. Он превратился в У. Э. Деминга и держал в руке свечу. Пламя начертало слова: к чёрту caveat emptor. Он прошептал слово качество. Это одно слово осветило всю вселенную. Дух Истины вошёл в землю, и я проснулся.

6.

Ребёнка били. Алиса Миллер, Рэйн Айслер, Карл Юнг и Роберт Лоулор танцевали в кругу. Я спросил их, почему мир страдает. Они сказали: страдание и есть страх. Одиннадцать миллионов душ поднялись из пепла. Пепел топил меня. Появился Марсель Пруст с «В поисках утраченного времени». Моя Душа очистилась, и я проснулся.

7.

Мария Магдалина вела нас. Я спросил её о страсти. Она сказала: страсть без преданности — это волдырь на душе. Пабло Пикассо вручил мне горящую кисть. Она вытатуировала всё моё тело. Я закричал от боли. Татуировка превратилась в фиолетовую ауру надежды. Крик стал колыбельной, и я проснулся.

8.

Это было чудо. Хелен Келлер могла видеть и слышать. Платон брал у неё интервью. Он спросил, что может быть хуже, чем потерять зрение. Она ответила: потерять видение! В радужной оболочке её глаз я обнаружил смирение. Я спросил её о любви. Она сказала: любовь — это Бог, освобождающий твой разум, и я проснулся.

9.

Мы стояли на балконе, слушая, как девы поют миру колыбельные. Моцарт, Бетховен, Малер, Джон Леннон и Йоко обсуждали что-то. Жаклин Кеннеди читала нам из «Героя с тысячью лицами». Я спросил её о смысле жизни. Она сказала: это твой дар самому себе в согласии с Творением, и я проснулся.

10.

Шло собрание. Нет, это был парад. Нет, это была симфония, да, определённо симфония. Симфония в концертном зале, вмещающем всё человечество. Дирижёр держал в одной руке крест, а в другой — павлинье перо. У музыкантов не было партитур. Струнная секция состояла из мучеников, от Сократа до Холокоста и до африканцев, индейцев и азиатов.

Концерт начался с одной длинной ноты, аккорда до мажор. Секция труб состояла из всех художников. Стаккато они наполнили до мажор звучным си-бемоль. Тромбоны, саксофоны и кларнеты состояли из гуманистов. Они добавили мягкий ля-диез. В задней части сцены стоял хор, сплошь учёные, скандирующие Magister Ludi. Группа литавр включала мыслителей, бьющих в барабаны и тарелки в такт сердцебиению.

В первых рядах зала сидели дети. За ними были влюблённые. Ложи были зарезервированы для всех, кто выбрал неизведанные пути. Балкон заполнили революционеры. Все смиренные и бедные заполнили второй и третий ярусы. Всё ещё просачивались внутрь искатели и ищущие, некоторые лишь наполовину намеренные найти свои места. Сзади, где только стоячие места, находились созависимые. Корпоративные группы интересов болтали за коктейлями в фойе с политиками, едва замечая музыку.

После бисирования появился композитор. Это был Бог. Я затрясся от страха, ибо каждый грех, что я когда-либо совершил, видела публика. Люди ахнули. Молния поразила всё моё существо. Я спросил Его, что мы должны сделать для будущего. Он сказал: загляни внутрь себя, и я проснулся.