Предопределение

Когда мне был 21 год и я заканчивал колледж, я был абсолютно уверен, что женюсь на Дженис через шесть месяцев после выпуска. Я был так уверен, что когда она сказала мне, что её бывший парень вернулся в отпуск и хочет её увидеть, я ответил: «Отлично, пригласи его на свадьбу». (Ну что ж, теперь вы знаете, что будет дальше!) На следующий день она увела меня на прогулку прямо с университетского газона и в воды, кишащие акулами. Она сказала, что выйдет замуж за него, А НЕ ЗА МЕНЯ! Я был в депрессии три года — три долгих, пьяных, обкуренных года!

Пятьдесят лет спустя мы с Кэрол Энн живём мечтой под большим голубым тихоокеанским небом и видимся около пяти раз в неделю. Мы были влюблены, много играли в гольф, путешествовали и занимались сексом три раза в день. См. статью «Секс 3 раза в день». Я часто готовил на барбекю, делая знаменитый питтсбургский стейк и горячий салат от Рэймена. (См. статью «Еда»). Кэрол Энн пригласили на 50-летний юбилей встречи выпускников школы. (И снова, друг мой, вы знаете, что будет дальше, с небольшой вариацией — LOL). Там она встретила своего первого возлюбленного, и вдруг я стал номером два! Наши пять ночей превратились в четыре, потом в три, потом в две. И затем, друг мой, со мной случилось нечто ВЕЛИКОЛЕПНОЕ. Вместо того чтобы впасть в депрессию и гнев, я простил её, себя и особенно Бога (См. статьи «Чудеса» и «Прощение»).

ПЛОТИНА ГУВЕРА

20 декабря 1921 года Джон Грегори Тирни утонул во время исследования мест для строительства плотины. Он был первым человеком, погибшим во время работы над плотиной. 20 декабря 1935 года его сын, Патрик Уильям Тирни, упал насмерть с водозаборной башни во время строительства. Он был последним человеком, погибшим во время работы над плотиной. Отец и сын, первый и последний погибшие при работе над плотиной, умерли с разницей в четырнадцать лет в один и тот же день.

И я могу привести вам ещё десяток серьёзных примеров того, почему я верю в предопределение. У всех нас есть время родиться и время уйти в Божьем плане для Небесной Вселенной! Так что ни о чём не беспокойся, друг мой. Всё уже определено, предустановлено и предопределено в благом Божьем плане для нас, лучше, чем любой из нас мог бы спланировать сам. Просто делай всё, что можешь, уйди с дороги и оставь остальное Богу.

ПУТЕШЕСТВИЕ

Император живёт далеко (возможно, в Вене или Катманду). Если бы это было не так далеко, я бы сам отправился туда сегодня.

Введение

Прощаем ли мы людям их страх или проклинаем их за то, что они держатся? Можем ли мы опираться на слабость и всё же раскрыть тайну? И давайте спросим себя: неужели они действительно верят, что могут оставаться теми, кем были вчера, и при этом твёрдо хранить свою любовь завтра?

О Фрейд, о Юнг, о Иисус, они вас не слушают. Бергаштрассе 19 закрыта на ремонт (повсюду царит отсутствие интереса). Претензии ведут эго к странным союзам кошек и рыб, спаривающихся вместе; проповедь алчности универсальна, к чёрту физику. С тем же успехом можем бросить Галилея и Коперника псам.

Энди изложил нам всё за пятнадцать минут, но умер раньше срока, а интеллигенция всё ещё обсуждает Микеланджело.

Ах, но послушай, говорит муза, послушай: приглушённый шёпот, безмолвные ветры, начинается вечерня. Птицы и церковные колокола Венеции вновь разжигают пламя, что родилось из искры, что зажгла слово, и словом было ДА; да, словом было да, и началось время.

Прошлое, настоящее и будущее сложены в три концентрических круга с общим центром — Святым Духом. Святой означает «целый», Дух означает «разум», целостный разум, разум Будды, текущий, теперь, что шепчет тебе на ухо музыку танца твоей вечности.

Шёпот Святого Духа, который говорит тебе и мне: «не бойся, не страшись, у тебя есть то, чего ты хочешь, что остаётся, кроме как принять это».

Да было словом в начале времени. Да было словом, произнесённым для оргазма бытия. Да было словом первой распустившейся розы. Да — это слово моего бытия с твоим бытием вместе...и порознь.

Осанна Осанна санна санна са.

Часть 1

Вопросы

Хотел бы я встретить мужчину или женщину, которые жили вечно. Которые каким-то образом обманули время в его владычестве (или хотя бы), перейдя за черту путём какого-то чудесного обмана естественной физики, вернулись в эту землю мгновенного и условного безумия.

Хотел бы я встретить кого-то из них где-то, когда-то, в каком-то месте, вне времени и пространства, и вместе мы бы сидели, слушая слова вечности.

Сотканные тем, кто выжал истину из вечности, у кого было время увидеть всё. Разве не стали бы мы все очень мудрыми, если бы могли прожить десять тысяч лет? Разве нет?

Тем, кто видел всё: первичную связь, разделение света и тьмы, белого на спектр цвета, метаморфозу сжимающихся расширений, твёрдого и мягкого, когда сухие бегущие пески превратились в кристально чистую воду, когда эта вода покрыла землю и первая живая форма возникла из туманных эверглейдов.

Когда небо впервые склонилось перед восходящим солнцем, когда зима и лето смешали краски осени, и эоны времени катились дальше.

Тем, кто видел апокалипсис, пил из серебряной чаши, сражался мечом во время марша безумия.

Тем, кто знал цель бытия, кто заслужил это знание волей, страстью и желанием знать. Тем, кто научился жить полноценно.

Что бы вы спросили? Что бы вы хотели узнать? Какие виды открыл бы нам этот человек?

Научились бы мы прощаться изящно, как осенние листья, падающие с деревьев, смиренно принимающие холодные зимние ветры?

И узнав, стали бы мы смеяться или плакать, или просто ушли бы прочь в одиночестве, не желая больше оглядываться назад? Что сказал бы он или она тебе и мне?

Ветер хлещет деревья и слизывает с гор их росу. Солнце восходит и заходит, и эоны времени катятся дальше.

Если бы мы могли слушать, если бы мы могли быть достаточно неподвижны, чтобы слушать, если бы мы могли просто сидеть и слушать достаточно долго, чтобы услышать звук шепчущего ветра, голос того, кто жил вечно.

Часть 2

Крест

И тогда солдаты, все военные, от Голгофы до СС, от Вьетнама до площади Тяньаньмэнь, до Ирака и Украины, исполнили приказ, взяли крест и подняли его высоко на холме каждой части земли ровно в полдень.

И это были мы, дорогой читатель, висящие на том кресте и спрашивающие себя: как мы туда попали?

Представь себя на кресте собственного выбора. Увидь себя на кресте со Христом. Почувствуй боль собственных потерь: любимых, что покинули тебя, детей, что насмехались над тобой, родителей, что подвели тебя, мёртвые надежды некогда ярких мечтаний, боль гвоздей, вбитых в твою душу и сердце.

(БАМ) Гвозди обмана (хорошие девочки всегда милы). (БАМ) Гвозди страха (большие мальчики не плачут). (БАМ) Гвозди лжи (для твоего же блага). (БАМ) Гвозди наивности (твои лидеры мудры).

БАМ, БАМ, БАМ, БАМ, и терновый венец — это буква «Л», и «Л» означает лох.

БАМ, БАМ, БАМ, БАМ, и бичевание — это цифра «2», материальный принцип, сошедший с ума (уважаемый несчастный).

Жизнь не для страданий политической жертвы, висящей на кресте. Жизнь не для разочарования стольких начинаний, не достигающих кульминации. Жизнь не для гнева, возникающего из диалога незнакомцев.

Представь Христа, провисевшего три часа (будучи тем, кем они его называют). Представь Христа, вытаскивающего гвозди, сходящего с креста. Он оборачивается и говорит: «Хватит этой иллюзии, конец сценария, шоу окончено, адиос амигос».

Давайте покончим с нашим трауром, каким мы его знаем, заменив его трауром по тому, что мы можем изменить прямо сейчас.

Оплакивай жизнь, которой не было. Оплакивай любовь, что умерла напрасно, зная, что наш траур — всего лишь зеркальное отражение закрытых неоткрытых частей нашего первородного права.

Войди в себя. Войди в царство себя. Он и Она будут вести тебя.

Когда был нарушен договор? Когда распался сад? Кем? Или это всё наш индивидуальный выбор?

Войди снова в Царство через себя. Забудь то, чему когда-то доверял. Отпусти всё это без страха. Честно ли оно тебе хорошо служило? Привело ли оно тебя туда, где ты хочешь быть? Тогда почему ты жаждешь столь многого, чего у тебя нет?

Отпусти всё это, зная, что это были твои гвозди и твой крест.

Ибо нет оправданий, друзья мои, в этот день и век жизни на краю конверта, за радугой, пребывания в кино и знания, что это не генеральная репетиция. Не осталось оправданий. Мы выбираем свою судьбу, создавая и пересоздавая дни наших шаблонных жизней, позволяя страху, бессилию, неуверенности и безнадёжности быть нашими проводниками.

И пока мы не поднимем меч и не отсечём когти, что цепляют нас к прошлому, никакое надлежащее пространство не может быть очерчено.

До того времени кисть художника не будет иметь щетины, слова проповедника не смогут иметь значения, философия мыслителя не сможет вместить истину.

Слышишь ли ты ветер и хор, говорящие нам: «сними себя с креста, пока твоё время не истекло»?

Ты боишься, что у тебя нет проводников, никаких указателей для путешествия. Сделай свою собственную карту, чёрт возьми, ибо Бог проклинает только тех, кто не пытается.

О чём бы ты попросил, если бы появился джинн? Давай, проси, тогда мы сможем начать наше путешествие.

Ибо если ты можешь это сделать, если ты можешь поставить себя на путь, если ты можешь посмотреть в зеркало, о тебе скажут многое. Скажут, что он хорошо выполнил свою работу. Скажут, что он действовал как хирург, прямо к сути дела. Он копал сквозь рубцовую ткань и кровь. Он зондировал глубоко к корню, туда, где началась болезнь.

Бесстрастно скажут, что она сделала то, что должна была сделать, и в этом заявлении почтут твою жизнь.

Без бесцельных движений, без вздрагиваний, без одышки, без разрушительных эмоций, что могли бы помешать его подходу к предстоящему вызову, умело он погрузил обе руки в изношенное сердце. И пальцами он перерезал артерии, вырывая его из твоей полости. И твоими собственными руками (несмотря на мгновенную безжизненность) ты помогаешь ему, пока, смотри, не обнаруживаешь, что твои собственные руки заменяют твоё изношенное сердце.

И ты поёшь вместе с хором, поющим: Осанна Осанна санна санна са.

Часть 3

Ложь

Ложь, что нам говорили с обеих сторон, могла бы заполнить вечность небес. Что мы должны быть богатыми и знаменитыми — как банально — или что быть там означает быть с Богом — какое безумие — подобное безумцам, ставшим ещё более безумными.

Как будто, как будто это было либо-либо, то или это. Концы стержня одинаковы в месте встречи. Позвольте повторить: концы стержня одинаковы в месте встречи.

Каждый проповедник проповедует для себя. Какая детская глупость, какое высокомерие и презрение — верить, что мы должны верить словам другого, что я должен верить твоим словам или ты моим, или любому из десятков других проповедников.

Они стары и устали, изношены. Их желчь превратилась в гангрену и затвердела. Каждый из нас знает, что должен делать. Каждый из нас слышит свой собственный голос. Каждый из нас может найти свой уникальный путь, уверяю вас.

Неужели они не могут зарабатывать на жизнь каким-то другим способом? Проектировать одежду, написать любовный роман, построить дом?

Существует одна вечная истина. Позвольте дать вам одну вечную истину: это ты, просто ты и только ты. Наши выборы — это то, что мы есть. Всё остальное — иллюзия.

Они учили нас, что путь одинок, потому что они были одиноки. Они говорили, что это трудное путешествие, потому что их путешествие было трудным. Они говорили нам, что путь внутри, потому что они не могли почувствовать запах розы.

Они распространяли свои слова, потому что это всё, что они знали, и в конце концов те, кто был достаточно честен, чтобы сказать это, говорили: «Я одинокий старик, пишущий для других одиноких стариков».

Это всё, что они могли сказать, ибо всё, что они могли сказать, и всё, что они могли сделать, — это изобразить печальную жизнь, которой они могли жить, не более.

Но их потребность быть кем-то, их потребность во власти и жадности, их потребность быть отдельными заставляли их судить, осуждать, исповедовать и поддерживать то, что они и общество могли принять.