Чудеса

Что такое чудо?

Это любой момент, когда с вами что-то происходит, и вы абсолютно точно знаете, что «кто-то» или «что-то» вне вас повлияло на вас каким-то образом, и вы не смогли бы сделать это самостоятельно.

Со мной произошли три главных чуда, среди множества других. А какие чудеса были у вас? Если вы пришлёте их мне для публикации в будущих выпусках, пожалуйста, сообщите, хотите ли вы, чтобы ваше имя было опубликовано или нет.

Вот мои чудеса:

1. Я опаздываю на занятие в Нью-Йоркском университете, где учусь на одну из двух магистерских степеней. Хотя я всегда сижу в конце, аудитория полна, и единственное свободное место — во втором ряду, рядом с пожилой женщиной. Это последнее занятие перед выпускным экзаменом из ста вопросов с вариантами ответов. Существовали две книги с одинаковым названием и теми же авторами, одна теоретическая, другая фактологическая. Профессор поднимает книгу. Я мгновенно понимаю и говорю вслух: «Боже мой, я прочитал не ту книгу!» Женщина рядом со мной, которую я никогда раньше не видел, наклоняется ко мне и говорит: «Приходи ко мне домой завтра вечером. У меня есть экзаменационные вопросы!» Вот так вот!
2. Я попадаю в автомобильную аварию, и внезапно всё моё видение, мышление, чувства и сознание оказываются вне машины, и я наблюдаю всё происходящее без страха и с полным принятием.
3. Я занимался сёрфингом на пляже Рокавей в Квинсе, Нью-Йорк, со своим хорошим другом Майком Келли. Волны были аномально большими, 5-6 футов. На пляже Рокавей есть деревянные молы, уходящие в океан примерно на пятьдесят ярдов. Волна сбросила меня с доски в конце мола. Я тонул, волна за волной продолжали толкать меня под поверхность воды. Моя доска была по одну сторону мола, а моё тело — по другую. Я помню это, как будто это было вчера. Я думал: «Пришло моё время умереть». У меня кружилась голова, я терял сознание. Майк греб как сумасшедший, пытаясь добраться до меня. Внезапно — чудо! Волна вынесла меня на берег. Отрыгнув солёную воду, пока мы шли к моей доске, мы с Майком увидели толстую верёвку, которая крепила пластиковый шнур от моей лодыжки к доске, и заметили, что шнур, должно быть, порвался. Но НЕТ! Хотя он был завязан десятью прямыми узлами и становился всё туже и туже от воды и солнца, он в тот самый момент РАЗВЯЗАЛСЯ. Он не порвался! Клянусь!

Что мы делаем со всеми чудесами, которые происходили в нашей жизни? Большинство из нас принимает их как должное. Да, мы можем рассказать паре друзей в течение пары дней. Потом мы просто и глупо забываем о них, вместо того чтобы принять их как духовную чудесную составляющую нашей жизни.

ОСТАНОВИТЕСЬ! ПРЕКРАТИТЕ это безумие и навсегда! ПЕРЕСТАНЬТЕ принимать их как должное! Ибо это сам дух Божий и Святой Дух являют себя вам. Что ещё вам нужно, чтобы поверить полностью и без всяких сомнений?

Начните заново прямо сейчас, записывая свои собственные чудеса. Делайте это неукоснительно, и вы навсегда измените свою жизнь.

Гравюры в честь величия

(Посвящается всем великим людям, которых я был благословлён встретить
в своей жизни, и всем тем, кого я изучал и у кого учился
мудрости, которую они узнали от людей до них,
и так далее, и так далее, всё глубже и глубже в прошлое.)

1.

Был большой зал суда. Гигантский стервятник нёс меня в клюве к месту для свидетелей. Обвинитель осудил меня, и присяжные согласились, что я виновен. Женщина с волосами Боттичелли, покрывавшими её обнажённое тело своим гобеленом, обратилась с просьбой о помиловании. Я спросил, что я должен сделать. Она сказала: иди туда. Я оказался в тюремной камере Нельсона Манделы. Сырость окутала меня, как смерть. Святой Дух вошёл в камеру. Сырость отступила, и я проснулся.

2.

Мы были в чёрной дыре на краю галактики. Наша капсула находилась в свободном падении, и ракетный щит разрушился. Мы готовились к небытию. Венера Милосская появилась на экране компьютера. Я спросил её, куда нам следует идти. Она сказала: за пределы привычного. Книга Горбачёва «Перестройка» дала нам инструкции для перезапуска двигателей. Дух Света вошёл в кабину. Двигатели запустились, и я проснулся.

3.

Был званый ужин на авеню. Вино лилось рекой, а разговоры были пустыми. Об акциях и облигациях. Я пошёл в туалет помочиться. На стене висела картина Пьеты. Я спросил её, каковы границы. Она сказала: невежество и привязанность. Мать Тереза появилась, держа в руках умирающего человека. На них было жалко смотреть, и я заплакал. Она взяла меня в свои объятия. Дух Любви снизошёл на меня, и я проснулся.

4.

Шла операция. Все были обеспокоены. Свет был таким ярким. Латексные пальцы ощупывали моё тело. Они искали червя, который пожрал мою душу. Медсестра пела Аве Мария. Пол Саймон держал мальчика в пузыре, а Т. С. Элиот читал «Четыре квартета». Я попросил хирурга указать мне путь. Она сказала: ты должен найти его через себя. Папа Иоанн Павел II появился перед нами. Он призвал к примирению и возложил свои дрожащие руки на моё тело. Дух Прощения вошёл в моё тело, и я проснулся.

5.

Мерлин появился из ниоткуда. Всё остальное было тьмой. Даже луна была чёрной. Я спросил его, как он прибыл. Он сказал: мы всегда и никогда не там. Он превратился в У. Э. Деминга и держал в руке свечу. Пламя написало слова: к чёрту caveat emptor. Он прошептал слово качество. Это одно слово осветило всю вселенную. Дух Истины вошёл в землю, и я проснулся.

6.

Избивали ребёнка. Алиса Миллер, Рене Айслер, Карл Юнг и Роберт Лоулор танцевали в кругу. Я спросил их, почему мир страдает. Они сказали: страдание — это страх. Одиннадцать миллионов душ поднялись из пепла. Пепел топил меня. Появился Марсель Пруст с «В поисках утраченного времени». Моя душа очистилась, и я проснулся.

7.

Мария Магдалина вела нас. Я спросил её о страсти. Она сказала: страсть без преданности — это волдырь на душе. Пабло Пикассо протянул мне горящую кисть. Она вытатуировала всё моё тело. Я кричал от боли. Татуировка превратилась в пурпурную ауру надежды. Крик стал колыбельной, и я проснулся.

8.

Это было чудо. Хелен Келлер могла видеть и слышать. Платон брал у неё интервью. Он спросил её, что может быть хуже, чем потерять зрение. Она сказала: потерять видение! В радужной оболочке её глаз я нашёл смирение. Я спросил её о любви. Она сказала: любовь — это Бог, освобождающий твой разум, и я проснулся.

9.

Мы стояли на балконе, слушая, как девы поют колыбельные миру. Моцарт, Бетховен, Малер, Джон Леннон и Йоко вели дискуссию. Жаклин Кеннеди читала нам из «Героя с тысячью лицами». Я спросил её о смысле жизни. Она сказала: это твой дар самому себе в согласии с Творением, и я проснулся.

10.

Шло собрание. Нет, это был парад. Нет, это была симфония, да, определённо симфония. Симфония в концертном зале, вмещающем всё человечество. Дирижёр держал крест в одной руке и павлинье перо в другой. У музыкантов не было партитуры. Струнная секция состояла из мучеников, от Сократа до Холокоста и до африканцев, индейцев и азиатов.

Концерт начался с одной длинной ноты, аккорда до мажор. Секция труб состояла из всех художников. Стаккато они наполнили до мажор звучным си-бемолем. Тромбоны, саксофоны и кларнеты состояли из гуманистов. Они добавили мягкую ля-диез. В задней части сцены стоял хор, все — учёные, распевающие Magister Ludi. Группа литавр состояла из мыслителей, бьющих в барабаны и тарелки в ритме сердца.

В первых рядах зала сидели дети. За ними были влюблённые. Ложи были зарезервированы для всех тех, кто избрал неизведанные пути. Балкон был заполнен революционерами. Все смиренные и бедные заполнили второй и третий ярусы. Всё ещё просачивались искатели и ищущие, некоторые лишь наполовину намеренные найти свои места. Сзади, только стоячие места, были созависимые. Корпоративные группы интересов общались за коктейлями в фойе с политиками, едва замечая музыку вообще.

После бисирования появился композитор. Это был Бог. Я дрожал от страха, ибо каждый грех, который я когда-либо совершал, был увиден публикой. Люди ахнули. Молния поразила всё моё существо. Я спросил Его, что мы должны сделать для будущего. Он сказал: загляни внутрь, и я проснулся.